Василий Кузьмичёнок/ АГН «Москва» Ушедший год был для российской архитектуры временем не громких премьер, а системных изменений. Практики отмечают, что ключевым итогом стали корректировки в нормативном поле, запустившие трансформацию творческих и управленческих процессов. И столичные, и региональные архбюро сходятся во мнении: ландшафт отрасли меняется на фундаментальном уровне.
Нормативы, законодательство, структурные реформы
Если раньше изменения в регламентах были точечными, то в 2025 году они приобрели характер непрерывного потока, формирующего новую профессиональную реальность. Основатель Архитектурной мастерской DA Максим Долгов характеризует это как «постоянные итеративные изменения, которые за год способствовали формированию новой нормативной среды». Эта динамика требует от отрасли высочайшей адаптивности, но одновременно задает вектор для более системного и осмысленного развития.
Самым резонансным шагом в Москве стала масштабная реорганизация, объединившая Департамент градостроительной политики и Москомархитектуру. Партнер, главный архитектор бюро Continuum Олеся Могилевская называет эту новость «прогремевшей», отмечая, что ее последствия уже видны в проектах, идущих на согласование. Она также обращает внимание на другое важное решение — отмену высотных ограничений в Москве, принятое годом ранее, но именно в 2025 году показавшее свои ощутимые результаты в виде новой этажности и смелых силуэтов в застройке. Для профессионалов это не просто смена вывесок.
Архитектор, сооснователь бюро Osetskaya.Salov Татьяна Осецкая видит в этом смену управленческой парадигмы. «Стратегия развития города, градполитика, экспертиза и архитектурное регулирование начинают выстраиваться в одну вертикаль, но уже совсем другого формата», — отмечает она. По ее мнению, такая интеграция — это шанс преодолеть разрыв между глобальными мастер-планами и точечными проектами, начав видеть город как целостную пространственно-экономическую систему, а не как набор разрозненных «пятен застройки».
Параллельно кардинально изменилась сама процедура взаимодействия архитектора с городом. Партнер Московской архитектурной мастерской (МАМ) Ирина Котова отмечает две ключевые тенденции. «Во-первых, изменилась сложившаяся практика подачи и рассмотрения архитектурных проектов у главного архитектора Москвы и мэра. Обсуждение все чаще строится без прямого участия застройщиков, что усиливает роль архитектурной экспертизы и качества концепции как таковой», — объясняет она. Во-вторых, по градостроительно значимым проектам на рассмотрение все чаще выносится несколько архитектурных вариантов, а не один. «По сути, это формирует конкурсную логику даже внутри закрытых процедур: разные бюро предлагают альтернативные решения, и выбор происходит между концепциями. Архитекторы заранее понимают, что в итоговую реализацию может войти лишь часть разработанных решений, и это заметно повышает требования к качеству идеи уже на ранних стадиях», — считает Ирина Котова.
Статус и глубина архитектурно-градостроительной концепции возросли до невиданного уровня. Процесс ее согласования стал отдельным, детально проработанным этапом. «В нормативно-законодательном поле я бы отметила изменения в прохождении согласований архитектурно-градостроительных решений (АГР)», — объясняет основатель бюро Pugachevich Studio Анастасия Пугачевич. Появилась отдельная комиссия, которая в несколько этапов рассматривает проектные решения. «С одной стороны, это увеличивает срок согласования АГР, но с другой, после отработки всех замечаний вы получаете качественный продукт, которому гарантировано положительное заключение», — сказала она.
Основатель Pergaev Bureau Сергей Пергаев подчеркивает стратегическую глубину этого изменения. «В 2025 году в нормативно-законодательной сфере ключевым событием в архитектуре я бы назвал изменение подходов создания и согласования архитектурных концепций в Москве, которые теперь стали обязательным этапом перед получением разрешения на строительство. Это важный шаг, поскольку заказчики начали осознавать, что грамотная концепция решает стратегические вопросы облика города и объектов, закладывает экономику проекта, влияет на последующее проектирование и снижает различные риски», — считает он. Сергей Пергаев также отмечает аспект цифровизации: концепция теперь интегрируется в 3D-модель города, что делает управление средой более точным.
Требования к содержанию начальной стадии проектирования претерпели качественную трансформацию. Сооснователь бюро «Крупный план» Андрей Михайлов констатирует, что «главной тенденцией 2025 года стало качественное изменение роли архитектурной концепции: она перестала быть «презентацией» и превратилась в «проект в миниатюре». Сегодня от архитекторов требуют уже на концептуальном этапе не эскизов, а цифровых моделей с заложенными инженерными гипотезами, предварительной оценкой технологичности и бюджета. Его партнер Сергей Никешкин добавляет, что критерии оценки этих 3D-моделей усложнились: теперь они должны обладать двойной детализацией — для проектной работы и для бесшовной интеграции в общегородскую цифровую карту, что делает процесс более длительным, но и более основательным.
Содержательные нововведения вызывали у сообщества разные реакции — от удивления до одобрения. Генеральный директор мастерской «Миронов и партнеры» Ирина Кошечка с иронией обращает внимание на ряд неочевидных по ее мнению корректив: «Отмена разработки проектов плана тушения пожара и отсутствие какой-либо замены на сегодня, усложнение согласования специальных технических условий и внесение номеров СНИЛС участников проекта в пояснительные записки». Она признает, что глобальные цели регулятора понятны — повысить качество и ответственность, но к чему приведут эти точечные усложнения «и без того непростых процессов», покажет время.
Другие изменения были восприняты как долгожданные и позитивные. Ирина Кошечка напоминает о социально значимом нормативе — утверждении минимальных площадей квартир (28 и 44 кв. м для однои двухкомнатных), который уже меняет типологию массового жилья.
Главный архитектор «Уралсибпроекта» Константин Кокушкин приветствует новые ГОСТ, которые «наконец-то определили и закрепили терминологию и требования в вопросах экологической устойчивости объектов с учетом особенностей региона», включая и такие инновационные аспекты, как использование ИИ и дополненной реальности в строительстве.
Технологическим прорывом в нормативном поле стал выход СП 546.1325800.2025 «Здания жилые многоквартирные со стальным каркасом». Архитектор, ведущий эксперт «Северстали» Олег Петросян называет его «знаковым» и «стратегическим шагом», который дает «зеленый свет» на проектирование и массовое строительство жилых домов высотой до 75 метров (25 этажей) со стальным каркасом, открывая путь для новых инженерных и архитектурных решений.
Самым масштабным, хоть и не вступившим в силу, событием профессионалы единодушно называют завершение подготовки к запуску Единого реестра требований, запланированного на 1 марта 2026 года. Андрей Михайлов описывает это как «перезагрузку всей логики нормирования», когда разрозненные правила станут централизованной, классифицированной системой, привязанной к этапам жизненного цикла объекта. Это потребует тотальной цифровой трансформации бюро, и такие компании, как «Крупный план», уже интегрируют структуру будущего реестра в свои ТИМпроцессы.
В этой череде изменений важно и знаковое отсутствие события, на которое указывает основатель бюро FUTURA-ARCHITECTS Олег Манов. Для Санкт-Петербурга важнейшим антирезультатом стало так и не состоявшееся обновление Правил землепользования и застройки (ПЗЗ), оставляющее судьбу множества проектов в подвешенном состоянии, что подчеркивает неравномерность регуляторных процессов по стране.
Творчество
Если в нормативной сфере царила логика систем и регламентов, то в творческой минувший год прошел под знаком возвращения смысла, эмоций и глубокого диалога с контекстом. Архитектура все меньше хочет быть просто оболочкой для функции.
Визуально год запомнится усложнением пластики и смелыми силуэтами. Руководитель UNK Юлий Борисов перечисляет тренды-2025. «Резкое увеличение высотности московских объектов и усложнение их архитектуры», — таким он запомнил прошлый год. Ирина Котова также отмечает пристальное внимание к силуэту здания и работу с его образом в городской панораме. Но за этим стоит более глубокий философский сдвиг, который Олег Петросян определяет как становление нового стиля — emo-tech: «Стиль смещает фокус с чистой функциональности и технологичности зданий на их способность вызывать у человека эмоциональный отклик». Архитектура стремится говорить с горожанином на языке чувств, стать событием, а не фоном. Ярчайшим материальным воплощением этого подхода для многих стал проект «Бадаевский». Юлий Борисов отмечает, что он, «несмотря на мое личное отношение к его уместности, задает определенную точку отсчета в вопросе возможности как технической, так и ментальной реализации уникальных проектов в России». Олег Петросян видит в его концепции «парящего города» радикально новый подход к интеграции застройки в исторический контекст.
Генеральный директор «Гефест» Алексей Самородов внес в эту дискуссию критическую ноту, говоря о становлении «рекламной архитектуры». «Объекты повышают планку в сложности и визуале. Часто это идет в ущерб внутреннему устройству и удобству. В данном ключе задачи генерального проектировщика усложняются. Нам надо сохранить этот образ и организовать внутри комфортную и эффективную среду», — предупреждает он. Задача профессионала сегодня — находить баланс, сохраняя яркий эмоциональный образ, но не в ущерб функциональности и комфорту среды внутри.
Зеленая логика
Экологическая повестка в 2025 году окончательно перешла из разряда маркетинговых деклараций в категорию базовой проектной логики и экономических расчетов. Татьяна Осецкая заявила о «закреплении «экологической реконструкции» как главного направления — от ревитализации бывших промышленных территорий до сложных парков и набережных, где экология понимается не как декор, а как базовая планировочная логика». По ее мнению, тренд на «институциализацию устойчивости» означает, что экологические принципы (энергоэффективность, углеродный след, жизненный цикл материалов) теперь пронизывают нормативы и технико-экономические показатели, а девелоперы начинают считать не только стоимость строительства, но и стоимость владения зданием.
Важнейшим нормативным подкреплением этого тренда стал новый ГОСТ по ландшафтной архитектуре. Руководитель компании «Илья Мочалов и Партнеры» Илья Мочалов называет его введение «триумфом» и «сменой парадигмы: город более не противопоставляет себя природе, а становится ее частью». Практическим и символичным манифестом этого подхода был смелый эксперимент по временному превращению Лубянской площади в Москве летом 2025 года в публичный «лес» из сосен, рябин и кленов.
Качественный скачок регионов и поиск идентичности
Одним из самых обнадеживающих явлений года стал заметный качественный рост проектов за пределами Москвы. От Казани и Екатеринбурга до Томска появляются объекты, где современный архитектурный язык блестяще синтезируется с локальным контекстом через работу с рельефом, переосмысление традиционных материалов и пластику фасадов.
Этот тренд — прямой ответ на запрос общества на узнаваемость и локальную идентичность. Он стал возможен благодаря важному структурному сдвигу — окончательному укреплению внутреннего рынка архитектурных компетенций. Генеральный директор BOHAN studio Дарья Туркина считает, что «ушел стереотип о том, что зарубежные команды «по умолчанию лучше». Отечественные бюро с их глубинным знанием местного климата, норм и культурного кода сегодня становятся основным, а не запасным выбором для вдумчивых заказчиков. Этот же процесс отмечает и Юлий Борисов, говоря, что «отсутствие международных бюро на нашем рынке привело к появлению отечественных проектных компаний не только с аналогичными компетенциями, но и с опытом реализации». Таким образом, прочно обосновавшийся институт комплексного развития территорий (КРТ) и запрос на качество питаются усилившимся потенциалом местных специалистов.
На практике этот запрос на идентичность проявляется в новом подходе к наследию. Анастасия Пугачевич отметила, что тренд расширяется «в сторону центров традиционного промысла» и охватывает не только памятники XVIII-XIX веков, но и советское наследие 1920-1930-х годов. Сегодня, по ее словам, недостаточно просто восстановить фабрику — необходимо «создать на ее основе многофункциональный комплекс» с музеем, мастер-классами и кафе, превращая объекты наследия в живые кластеры, которые возрождают ремесла и привлекают туристов.
Звездный час искусственного интеллекта
2025 год стал переломным в отношении к ИИ, который перестал быть диковинкой и превратился в повседневный инструмент. Олег Манов фиксирует, что нейросети достигли уровня, позволяющего создавать фотореалистичные рендеры «с колоссальной скоростью». Максим Долгов и Ирина Котова подтверждают, что алгоритмы для генерации фасадных и планировочных решений перешли из экспериментальной фазы в рабочий инструментарий. Илья Мочалов добавляет важный нюанс из ландшафтной сферы: ИИ здесь — «эффективный помощник», но не замена профессионалу, так как ему не хватает критически важных знаний о локальном контексте и инженерных нормах.
Подводя итог, можно сказать, что 2025 год стал для российской архитектуры периодом «большой сборки» — синхронизации ранее разрозненных процессов. Жесткие, но более прозрачные нормативные рамки создали поле для творческого усложнения. Цифровые инструменты, особенно ИИ, из факультатива превратились в необходимость для работы в этих рамках и реализации сложных форм. Запрос на эмоциональную выразительность и глубокую экологию перестал быть нишевым, став мейнстримом и коммерческим требованием. А укрепление отечественных компетенций и рост регионов показали, что этот запрос может быть исполнен на высоком уровне и за пределами столицы.
Вызов 2026 года — распространить эту новую, более зрелую систему практик на всю страну, превратив единичные прорывы в устойчивый тренд повышения качества среды для всех.